Как говорил Роман Воронежский, «сколько смыслов вы нашли в этом предложении», которое заглавие поста?

Вообще, я космополитичен до некоей степени, и приветствую всяческие смешения и взаимопроникновения культур. Но как-то так получается, что когда в России или на русском языке появляется что-то, переведённое с английского (а точнее, с американского), получается неизменно какой-то трэш. Я на эту тему давно хотел поныть, чтобы перестать наконец это делать в повседневной жизни.

Самый сильно надоевший всем пример — локализация операционных систем, приложений и игрушек. Я не знаю, с чем это связано, но у многих известных мне людей (это я так экстраполирую себя чуть-чуть) выработан стойкий рефлекс неприятия к конструкциям «пуск», «готово», «сохранить как» и, я так думаю, шедевру локализаторской мысли — «НА:» в русском аутлуке вместо «RE:» в английском. Даже долговременное пользование русской копией икспи не до конца излечивает от этого, и периодически на очередном окошке останавливаешься и задумываешься, как же по-идиотски всё это звучит. Кстати, привыкнув к английским меню «пуск» и фотошопу, я в русском потом долго не могу найти, где что, хотя по идее всё должно быть по умолчанию наоборот. Изначально русских операционных систем в принципе нет, поэтому сравнивать не с чем.

Или вот по эмтиви была передача про игру от компании майкрософт, которая, полностью локализованная, выдаёт пользователю большие сообщения, что нужно делать, грубо говоря, на какую кнопку жать вот прямо сейчас, чтобы успешно победить монстра, избежать контакта с падающим домом и так далее. По результатам нажатий на кнопки выдаются оценки, насколько удачно пользователь выполнил то или иное действие (то есть, насколько быстро нажал на нужную кнопку). По-русски это выглядит так: бежишь-бежишь, ощущая, как Токио стонет под гнётом жутких монстров, и тут тебе на пол-экрана вылезает русское слово «Подпрыгните».

Что нужно сделать с группой людей, чтобы они сначала перевели, затем провели редакторскую проверку, а после приняли в производство перевод фразы «JUMP», обращённой в основном к тринадцатилетнему подростку как «Подпрыгните»? Упомянутые оценки выглядят как вылезающие на пол-экрана слова, которые подросток видел только на уроках литературы, типа «Потрясающе», «Великолепно» и так далее. Снова получается дурь какая-то. Кстати, про игру на телеканале мтв отдельными интервью в эмтивишной студии рассказывали три представителя компании майкрософт, два мужика и тётка, всем чуть за тридцать. Один что-то вроде директора по распространению, второй старший менеджер по странам бывшего СССР, тётенька начальник отдела программных продуктов игровой тематики.

Казалось бы, я отвлёкся, но на самом деле, это лишь дополнительная иллюстрация, что происходит, когда перевод проходит через призму корпоративного идиотизма.

При этом те русские игрушки, которые были изначально сделаны здесь, подобного отторжения не вызывали, но они и не имели прямых аналогов. Например, «Аллоды», где я первый (и последний) раз видел нормальную ролевую систему, когда умения повышались те, которыми чаще всего игрок пользовался. Или «Вангеры», которые вообще непонятно, кто выпустил на коммерческий рынок, но очень они были хорошие.

Теперь техническая литература. Все знают, как приятно бывает читать английские книжки про программирование, написанные с юмором. Очень сильно приятно. В переводе половина шуток превращается из шуток в просто стоящие рядом лишние слова, вторая половина в шутки типа как шутят ботаники в институте, — все переглядываются, читают во взглядах друг друга «ой, идиот», и возвращаются к своим делам. С литературой художественной дела обстоят несколько лучше, но там и юмор обычно совсем другого плана, не языковой или тематический, а ситуационный, если можно так выразиться. Плюс подготовка переводчиков, надо полагать, на несколько другом уровне.

Очень интересные вещи получаются, когда копируют субкультуры. Например, известные многим хиппи, бывшие в Америке главной новостью в шестидесятых. В Советском Союзе из этого появилась тоже куча волосатых мужиков в джинсовых куртках и с усами. К сожалению, без поголовного употребления наркоты и свального секса на лужайках, то есть, собственно, того, ради чего всё и задумывалось. Плюс работать заставляли на государственном уровне, за тунеядство была статья. Соответственно, снова промашка.

Дальше появился русский рок, взращённый на полях записей всяких диппёпл, пинкфлойд и битолз. Все мы знаем, что представляет собой русский рок.

Телеиндустрия нынешняя являет собой полную и абсолютную кальку с американской. В результате единственными программами, которые можно смотреть, оставались до последнего времени ЧГК (там просто все очень смешные), КВН (пока они лет пять назад не превратились в окончательное говно), первый год камеди-клаба, который тот самый первый год был наследием именно кэвээна, а потом уже выродился в то, с чего скопировали его — нон-стоп вариации на тему наркотиков, половых органов и соответствующих утех. И вот «Школа Злословия» ничего, плюс там мама тёмина. Это всё вещи, которые делались изначально сразу здесь, а не так или иначе перетаскивались откуда-то.

Завершая, отмечу, что получается из американских гиков и нердов. Юрий Хашев, приверженец платформы макинтош, веб-девелопер, знает оракл, собирает пакеты фрибэсди, есть жж и пикаса, увлекается геохэшингом. Вот. Сделано на Mac.