1. В течение года не трогайте вилку (если там есть что трогать).
2. В течение последних двух месяцев этого года не трогайте шины.
3. В течение последнего месяца не смазывайте цепь.
4. Далее накачайте/долейте масла в вилку, смажьте цепь и накачайте шины — and bam! — новый велосипед в три раза круче предыдущего.

На самом деле, я только вилку накачал. А количество народу с хрустящими цепями вообще пугает.

...в Страну Бетонных Херовин, она же метробридж-ист-сайд.
Работа кипит днём и ночью.

Вот для масштабу человек с тросом.

Метромост чуть ли не упирается в какой-то завод. По-моему, это хлебозавод. И по-моему, он даже функционирует, несмотря на крутейшим образом оборванный транспортёр. Тут у меня не хватило угла.

Подальше, у самых опор работают русские, а поближе, среди развалин — какие-то чуваки, говорившие на смеси французского с нанайским. На самом деле, я не понял, на каком. Который улыбается, попросил снять их тоже.

Вот где надо пиво по вечерам пить.

Что, кстати, русские и делают. Отчего бетонный берег практически полностью завален битым стеклом, и ездить там вообще невозможно.

По дороге узнал о том, что такое «трасса федерального значения». Это вот чего такое:

После нескольких походов по велосипедным магазинам был наконец собран мегавелосипед.

Сразу после этого меня вытащили кататься, и тогда у меня получилась единственная нормальная «фотография Москвы».

Прямо на берегу (расстояние до воды — метров двадцать, если не меньше) строят жилой комплекс «Столичный» — тот самый. Особенно эффектно выглядела тётя-крановщица. Посмотрите на будку на кране. Тётя-крановщица размером ровно с эту будку. Чтобы что-то сказать рабочим, она открывает дверь почти целиком. Смертельный номер.

Киберпанк я хотел сделать по большей части вот из этого:

Откуда-то вылез совершенно чудовищный смог, который сверху видно лучше.

Утром кататься хорошо.
Каждое утро — это как мини-весна.

Первым делом обнаружилось, что у меня нету насоса. Насос в прошлый раз забрал Максвелл, когда у него намечалось отмечалось день рожденья: тогда пьяные в дерьмо мы они хотели поиграть в футбол. На счастье Максвелл был в городе: они с Пином играли в преферанс. Суть игры, как я понял, сводилась к тому, чтобы Ванез проиграл им в общей сложности сколько-то там денег («по 10 копеек за пулю», если я всё правильно расслышал).

После этого я вспомнил про своё давнее желание узнать, что будет, если ехать по нижневолжской набережной до упора, никуда не сворачивая. Естественно, представился удобный случай проверить.

Первые пять километров после Гребного канала всё было просто прекрасно: ровный асфальт, солнышко в спину светит, слева — речка, справа — горка зелёная, машин мало, даже тётку какую-то на «лэу» обогнал: та ехала что-то уж очень медленно. Естественно, от такого счастья я втопил. Ехал, в общем, где-то 30–35 кпх. Как потом выяснилось, зря.

После пяти километров (может раньше, может позже, точно не скажу), в течение которых мне встрерилось больше всяких кафе и шашлычных, чем на берегу моря в Сочи, начались деревенские дома. Сначала их было мало: по две-три штуки. Потом сразу помногу. Но дальше было ещё хуже.

Дальше начались всякие промышленные штуки. Причём как назло все некрасивые или за заборами. При этом половина из них развалена, кругом бегают четвероногие друзья породы «ёбаная шавка». Возле чего-то, отдалённо напоминающего площадь в каком-нибудь селе (чуть больше пустого пространства по краям дороги, какие-то магазины) два особо тупых четвероногих друга решили проявить свою блядскую сущность. Я тоже решил проявить свою блядскую сущность: как обычно в таких случаях, заорал «Шат зе фак ап» (больше гласных, которые можно смачно проорать, чем в «заткнись, сцуко», хотя последнее ближе к истине) и резко затормозил.

Кстати, вот чего: никогда не пытайтесь победить собак скоростью. Наоборот, резкое торможение обычно подталкивает их к мысли, что щас им будет пиздец (типа, «если я слезу, ты ляжешь»). Животные в таких случаях обычно сваливают, но тут попались какие-то просто мега-идиоты. На счастье, по обочине дороги шла какая-то тётка, которая, то ли испугавшись моего ора, то ли по доброте душевной решила мне помочь: тоже сказала животному пару нехороших слов и встала как раз на пути собаки. Собака, эффектно подняв клубы пыли, ёбнулась тётке об ноги и захлебнулась лаем, соплями и попавшим в глотку песком.

После «площади» окрестности всё больше напоминали лучшие из промышленных районов нашего славного городка (см. «станкозавод», «стройплощадка» aka «пролетарка»). Кроме того, время клонилось к вечеру (к десяти часам, то есть), а качество дороги оставляло желать переехать жить в Америку. Меня уже начали посещать мысли, содержание которых сводилось к следующему: дорога эта длинная-длинная, кончится очень не скоро, и надо бы развернуться. Не успел я так подумать, как тут же узрел конец дороги. Оказалось, она тупо втыкается в станцию аэрации и всё. Дальше — только какой-то поворот грунтовый вправо и всё.

Кроме того, около станции аэрации нашёл «школу тренировки спасателей МЧС» и ещё вот такое вот:

Двигаться дальше по грунтовке желания не возникло. Повернул обратно. Возвращаться той же дорогой не очень хотелось, несмотря на то, что вид был ничего:

Перед «площадью» заметил асфальтовое ответвление, куда сворачивали почти все автомобили. Вдалеке на холме виднелись коттеджи и большечемдевятиэтажки, которые я определил как Печоры. Впоследствии оказалось, что определил правильно, но вот повернул на эту дорогу зря.

Через какое-то время пришлось ехать вверх. Но не просто вверх, а блять, пиздец, сколько градусов в этом подъёме, который идёт вверх. И тут выяснилось страшное. Оказалось, что ехать вверх я не могу почти физически. То есть даже на передаче 2–2, которой обычно хватало для преодоления любых подъёмов. Болят ноги потому что так, что вообще никакой возможности. Плюс местность вокруг чуть ли не сельская. Туда-сюда шастают подозрительного вида хмыри с обрезками труб группами по три-четыре человека, а у меня плэер, модные наушники, телефон, фотопарат и велосипед. Страшные суммы выходят, если всё вместе посчитать. Да, про обрезки труб я немножко загнул, но лица аборигенов не вызывали сомнений относительно намерений поиметь сначала мои вещи, а потом и меня, если всё удачно пройдёт.

При этом мимо постоянно проезжали автомобили, отчаянно ревя двигателями, что только усугубляло моё психологическое состояние. Пришлось воткнуть самую нижнюю передачу (1–1), которую не втыкал никогда в жизни даже прикола ради и не понимал никогда, зачем она вообще нужна. Бросками по десять-двадцать метров (буквально) добрался кое-как до верха. Наверху оказались коттеджи. Причём контингент шляющихся не изменился.

Ещё через какое-то время вырулил, наконец, на поворот. То есть, там был не поворот, а X-образный перекрёсток. Прямо — охуенный спуск, налево — какие-то дома строят, направо почему-то не посмотрел. Долго сомневался, куда ехать. Известная мудрость велосипедиста состоит в том, что если ты видишь охуенный спуск, будь уверен: вскоре после него будет охуенный подъём, весь вопрос только в том, будет он раньше, чем ты приедешь, куда тебе надо, или позже. Обычно бывает раньше. А, как я выяснил, пока ехал мимо коттеджей, в горку я ехать вообще не могу. Даже самый маленький подъёмчик сразу отзывается ноющей болью в ногах, терпеть которую в апогее нет почти никакой возможности.

К счастью, почти уже поехав по дороге, где спуск, вернулся и, обозрев правый поворот, заметил здание НИИТа, где у нас всяческие занятия от Меры проходят. Тут сомнений, естественно, больше не было.

Ползком добрался до верхневолжской набережной. Оттуда до Минина, где у узбеков, которых как-то раз хотели отпиздить тупыесцукорусские на волге купил живительного швепса-тониквотер. После повтыкал со ступенек памятника Чкалову закат, речку и город-наркоман (бывает «город-герой», а тут — «город-наркоман») Бор, где делают стекло. Дальше всё неинтересно. Под «Дивижн Бэлл» доехал до дому. Посмотрел остатки «секса в большом городе». Умер.

Вот примерно так покатался:

На лето есть у меня одна тема про велосипеды, озвучу, возможно, чуть позднее (там одному не получится, нужен компаньон хотя бы один).

В свете ранних уличных фонарей титан похож на полированное матовое стекло.