Когда я был маленький и учился в детском саду, а потом учился в школе, а ещё учился в пионерлагере, в чёрном хлебе было что-то, что хрустело на зубах. Я как-то так привык к этому ещё с детства, что не удивлялся.

А полгода назад я стоял в коридоре больницы номер тридцать восемь и видел, как водитель разгружает «газель» с хлебом для больницы. В процессе разгрузки буханки падали с поддонов на землю и на пол кузова машины, и грузчик подбирал их и клал обратно. Всё это он делал в толстых таких строительных перчатках, которые издалека выглядели испачканными не только в грязи, но и в машинном масле.

Почему-то соотнести хруст хлеба и процесс разгрузки у меня получилось только неделю назад.

На практике оказывается довольно сложно рандомно расставить точки на пустом листе бумаги: расположение точек всё время оказывается каким-то недостаточно случайным.

Я помню, у нас тут была очень невнятная запись про адекватных людей. А вот и вторая часть, но она чуть понятнее.

Весь окружающий мир состоит из кучи объектов, больших и маленьких. В последние три-четыре года возникает ощущение, что есть люди, которые плохо видят маленькие объекты (и может быть, лучше видят большие). Количество подобных объектов велико, а тип их может быть совершенно различным.

Пример, уже упоминавшийся здесь. Практически во всех общественных сортирах, построенных после две тысячи пятого года запоры сделаны таким образом, что снаружи видно, закрыта дверь или нет. Это очевидно, если просто посмотреть на все двери сразу, и при этом какая-то закрыта. Тем не менее, многие об этом не знают.

Лифты, снабжённые на каждом этаже индикатором, куда едет и где сейчас находится лифт, сильно удобны: как правило, сразу понятно, какой быстрее приедет, — его и надо вызывать. Тем не менее, многие тыкают на все кнопки сразу, заставляя все лифты собираться на одном этаже.

Немалое количество людей ходит в одежде с надписями латиницей. Если перевести надпись на русский, человек вряд ли когда-то её наденет (представьте себе хоть одного человека в одежде с надписью «модный стиль»). Сюда же относятся ошибки в тех же надписях.

Очень много подобных примеров есть в автомобильном движении. На дороге постоянно возникают ситуации, требующие для быстрого и успешного разрешения определённых действий двух или более участников. Ярчайший пример — выезд налево с примыкающей дороги, если движение более или менее интенсивное в одну или обе стороны. В таких случаях, идеальный вариант — когда машина в одном направлении притормаживает, и то же делает машина попутного направления. Это значит все всё поняли, кто-то быстро выехал налево, всё отлично. Как правило, происходит наоборот: даже если кто-то пропускает, машины встречного ряда едут без остановки, даже если скорость совсем маленькая.

То же самое работает в еле ползущих пробках: очень небольшой процент водителей при проезде мимо правых поворотов останавливается перед поворотом, чтобы туда могли повернуть налево или выехать из них, а не утыкается в попу впереди стоящему, закрывая поворот.

Ещё один автомобильный пример — препятствие на полосе, которое чтобы объехать, надо перестроиться в другой ряд. Я всегда стараюсь пустить в таких случаях заранее (кроме идиотов, которые едут по принципу «свободно — влез», даже если потом надо будет вылезать обратно, мешая вообще всем). Кто-то замечает, что их пустили, но многие — нет.

Подобных мелочей, когда одно маленькое действие или наблюдение позволяет избежать большего через минуту-десять (или не позволяет) в повседневной жизни больше девяти тысяч. Замечают их не все. От этого очень приятно, когда всё-таки замечают.

Каждый будний день по улице Родионова мимо нашего офиса туда и обратно едет кортеж. Я сам не знаю, но говорят, что это губернатор ездит из Зелёного города в кремль и обратно. Слышно его даже на седьмом этаже, поскольку прямо под окнами находится перекрёсток, проехать который без остановки можно только с воем сирен и вот этим ни с чем не спутываемым звуком, который на автофорумах обычно называют отвратительным словом «перделка».

Я понимаю, что это сложно и психологически и технически, но по-моему, было бы замечательно, если бы хоть раз в неделю (например, в понедельник) колонна останавливалась бы хотя бы на паре светофоров. Это, конечно, вряд ли радикально изменит чьё-либо отношение к чему бы то ни было, но окружающим, думаю, было бы невыразимо приятно хотя бы раз в неделю такое наблюдать. В предыдущем предложении намеренно не были использованы слова «уважение», «почувствовать», «представители властных структур» и «нелюбовь».

Кстати, если у кого-то есть проблема с понедельниками (см. канонизированное в фильме «Office Space» выражение «Case of the Mondays»), её очень просто решить: надо начинать работать в воскресенье.

Плюс предлагаю в комментариях пообщаться о педерастии и вообще посраться.

Интересно, как информация о человеке меняет к нему отношение.

Например, я люблю формулу-один смотреть, и там есть один персонаж по фамилии Хэмилтон. Этот эфрикан-американ (а точнее, бритиш) весь предыдущий сезон вёл себя чрезвычайно некультурно по отношению к окружающим, но в конце таки стал чемпионом. Из-за его поведения, неприязнь к нему очень многих (включая меня) была высока. В марте (перед началом этого сезона) я прочитал про его непростую историю, как ему с папой было сильно плохо, и как многим он был обязан взявшей его команде. В связи с этим пришло некоторое понимание, и я перестал плохо к нему относиться.

Или вот компания Эппл, благодаря фанатику и фэнбою Поколову, регулярно миссионерствующему на тему «какие компьютеры лучше всех», начинала уже мне даже не нравиться и я ждал, когда же уже Стиви помрёт от рака, и Эппл сгниёт без своего главного евангелиста. Но тут я прочитал книжку про Стиви и Эппл, и хотя Джобс остался в моих глазах личностью весьма противоречивой, контора Эпол вызывает теперь скорее симпатию, несмотря на все их косяки.

Видимо, что-то похожее происходит, когда смотришь кино, где главный герой — бандит или наркоман: даже несмотря на то, что напрямую показано, как он и его друзья грабят и убивают или жрут наркотики, симпатии зрителя всё равно на его стороне.

А Хэмилтон в этом сезоне показал себя ещё большей свиньёй, и его история его больше не оправдывает.

Я наконец понял, почему в магазинах одежды нет нормальной одежды, а которая есть, дорого стоит. Идеал «нормальной» в данном контексте — это продукция фирмы «American Apparel», то есть однотонная и без надписей.

Ещё я понял, что это было за нашествие людей в куртках-плащах-майках с надписью «OLY». Эти два события связаны напрямую. Но обо всём по порядку.

Примерно года два назад вдруг очень много стало вокруг людей в одежде с большой надписью «OLY»и подписью «Sectione Urbaini» под ней, плюс ещё куча каких-то букв там и тут. Надпись эта была на всём, как было сказано выше, от маек до зимних курток. Я долго не мог понять, в чём дело, и даже начал опасаться, что уже всё, инопланетянское вторжение началось на семнадцать лет раньше запланированного. Но нет. Оказывается, это копия свитера фирмы «D&G». Вот он, этот свитерочек:

И в самых смелых фантазиях я не мог предположить, что ОЛИ Сектионе Урбаини — это не плод больного воображения двадцатилетнего вьетнамского модельера, а практически точная копия эээм дизайна одной из самых известных в этой области контор. Я ещё со времён регулярных походов за одеждой на Заречный рынок был уверен, что подобные изыски — это результат отсутствия у упомянутого выше вьетнамского модельера того, что известный в широком кругу ценителей Артемий Лебедев называет «прививкой от действительности».

Оказалось, нет. Если посмотреть на результаты соответствующего запроса в поисковую систему «Гугл», то мы увидим весь набор штампов, отличающий одежду нижнего ценового диапазона, — кошмарные шрифты, огромные буквы, непонятные надписи и золотые оттиски. Я понимаю, что Dolce & Gabbana — это одежда, которую нужно носить с гордостью за возможность себе это позволить, отсюда и огромные лэйблы. Но ведь можно же делать эти самые надписи нормально выглядящими, как это делают, например, американцы Холлистер или Аберкромби. Эта семья, кстати, сильно не любима хипстерами и прочими гиками потому что «дорого стоит и много выёбывается» (это не цитата). Даже Мэддокс по ней как-то раз прошёлся. Все ребята из передачи Эмтиви «Next» ходят в Холлистере.

Финальным аккордом в сонате фэшен-абсурда, на мой взгляд, является гражданин по фамилии Кристиан Одижье (наверное), который продаёт просто невозможные майки по сто семьдесят долларов:

Итог. Обидно то, что недорогие вещи из магазинов типа «Колинз», «Села» или «Резёрвед» очень сильно хотят быть похожими на этих монстров мировой моды, отчего с каждым годом найти в них что-нибудь без идиотских надписей и ещё более идиотских рисунков практически невозможно.

Дисклэймер для тех, кто в теме (я не в ней): не следует воспринимать всё написанное всерьёз, я мало что понимаю в том, кто, как и для чего делает дешёвые и дорогие вещи. И да, я иногда смотрю передачу «Next» на эмтиви.

Так как через год защищаю кандидатскую на тему, связанную с устройством и работой человеческого мозга, вот вам интересная штука: если закрыть глаза и представить перед собой, скажем, дом, то если начать не открывая глаз водить головой из стороны в сторону, можно заметить, как мозг пытается на ходу сгенерить продолжение картинки, причём по моим субъективным ощущениям делает это сравнительно медленно.

В голове человека есть специальное устройство для оперирования понятием бесконечности.

Пока речь идёт о всяких нормальных вещах типа «пять палочек» или «двадцать литров», работает «обычный» мозг. Но как-то раз в девятом или там десятом классе, мозг каждого ученика подаёт на вход этого устройства определение предела последовательности, там происходят какие-то процессы, и на выход попадает либо «угу», либо «чё», либо вообще ничего не попадает.

Мне кажется, именно от качества работы этого устройства зависит то, сможет ли человек учиться математике. «Обычному» мозгу бесконечности подсовывать бесполезно.

Скачал с торрента фильм про медитацию Ошо, хотел поглядеть на мудрого мужика, а показали, сука, опять сектантов. Учитывая, что недавно я смотрел подаренную кем-то маме картину «Секрет», которая тоже оказалась про сектантов, — я расстроен. Сектанты, видимо, скоро поработят мир.

Я тут подумал и решил, что не особо люблю дарить подарки потому, что мне лень придумывать что-то стоящее (или оно стоит много денег), а дарить херню — мудачество в последней инстанции.