С момента последнего визита в июле принципиальная метаморфоза произшла одна.

Пока Андрей переживает душевные волнения, я езжу (ездю) в деревню.

За семь часов, четыре с половиной из которых пришлись на дорогу, выяснилось:

1. В российских электричках зимой очень тепло, но окна всё равно грязные.

2. Вдоль всего пути из-под снега выкопаны все стометровые столбики.

Выглядит это так: ...сугробы-сугробы-сугробы-яма со столбиком-сугробы-сугробы-сугробы... Не по-русски выглядит, прямо скажем.

3. Фотопарат мой помер как мыльница и снимает теперь хуже, чем то, что под видом фотокамеры засунуто в телефон.

Вечером приеду — попробую продолжение сделать.

В своём стиле (приехал в воскресенье в шесть вечера, повидался с уезжающими, уехал утром, как проснулся, в понедельник). В деревне, оказывается, кто-то ещё живёт, и на тропинках валяются рваные упаковки из-под презервативов. Жизнь бьёт ключом, извиняюсь за каламбур.

Недалеко от населённых мест (для знающих: возле прорыва) вовсю орудуют какие-то строительные бригады. Я насчитал два вагончика, четыре экскаватора, один каток(!), один автомобиль МАЗ с какой-то бурильной установкой и одного мужика квёлого с газетой. Мужик без интереса окинул меня взором, пока я шлялся туда-сюда, приглядываясь. Из земли в паре мест уже торчат хреновины, куда трубы с водой подключают.

Ещё родители притащили в деревню мега-штуку: гибрид качелей, лежанки и гамака. Оно железное, с мягкой-мягкой подушкой и раскачивается. При случае запечатлею фотографически. Сидеть на этом одно удовольствие, а лежать — пожалуй, сразу три.